Русский Север 2.0
«Эксперт Северо-Запад» принял участие в VII экспедиции «Русский Север 2.0», организованной ассоциацией «Самые красивые деревни и городки России».
20 дней в пути
5 768 км на Север
30+ поселений
18 сентября — 7 октября
За 20 экспедиционных дней
За 20 экспедиционных дней мы проехали через Ярославскую, Вологодскую, Кировскую и Архангельскую области, чтобы наметить новые туристические маршруты, отобрать претендентов на звание самых красивых деревень и городков России и посмотреть, как развиваются те, кто уже это звание получил. На протяжении долгого северного пути мы беседовали с членами экспедиции, жителями, бизнесом и властью, чтобы понять, как село оказалось в системном кризисе, почему развитие АПК не решит всех проблем и что такое северная рурализация. Разобраться в ситуации нам помогли лидеры экспедиции из Ассоциации самых красивых деревень и городков России (АСКДР). Генеральным партнером экспедиции выступил «Россельхозбанк». Благодаря РСХБ и одному из организаторов экспедиции Wallet One (РНКО «Единая касса») оказывалась точечная поддержка на местах, собирались заявки и анализировались проблемы людей на малых территориях, формировались комплексные меры поддержки.
Трейлер VII экспедиции «Русский Север 2.0»
Видео: DoctorFilm
1
Почва для устойчивого роста
Развитие сельских территорий: агропромышленная модель vs модель устойчивого развития сельских территорий
В последние годы Россия нарастила экспорт сельхозсырья до 20 млрд долларов в год. К 2024 году стоит задача увеличить эту цифру до 45 млрд. Решать ее предполагается в основном за счет агропромышленных комплексов (АПК). Меж тем, это не единственный способ достигнуть цели: одна только Франция производит терруарную ⓘ сельхозпродукцию на 40 млрд евро в год внутри малых предприятий, параллельно с действующей агропромышленной моделью.
Терруар
Cовокупность природно-климатических условий в строго определенной местности, знания и умения людей по производству конкретного продукта.
Узкоотраслевой аграрный подход сформировался еще в советские времена, когда форсированная индустриализация и насильственное кооперирование привели к экономической дифференциации России на промышленные и аграрные регионы. Они, в свою очередь, развивались преимущественно за счет крупных производств — даже на территориях с ограниченным аграрным потенциалом. С одной стороны, такой подход отвечал запросам времени и давал хорошие результаты: сырье для легкой и пищевой промышленности производилось в больших объемах, бюджет получал крупные налоговые отчисления, обеспечивалась продовольственная безопасность государства. С другой стороны, такой повсеместно развитый тип производства привел к однобокому аграрному развитию сельских территорий и связанным с этим проблемами.
Во-первых, в такой модели АПК становятся практически единственным работодателем в сельской местности, так как предприятия по переработке и торговле сельской продукцией строятся в основном городах. Однако при развитии сельхозтехники рабочая сила высвобождается. Например, традиционные технологии производства зерна требуют 25 работников на 1000 га, высокоинтенсивные технологии требуют 5 работников в России и 2 в США соответственно. Это приводит к увеличению безработицы на селе и оттоку работников в город.
С цифровизацией тренд только усилится, а значит, усилится обезлюдение деревни, что косвенно подтвердил Собянин в 2017 году: «У нас в сельской местности проживает сегодня условно лишних 15 млн человек, которые для производства сельскохозяйственной продукции с учетом новых технологий производительности на селе, по большому счету, не нужны». Иными словами, аграрное производство находится в противоречии с целями развития сельских сообществ, так как не предусматривает вовлечения селян в другие виды деятельности, а в критериях его оценки отсутствует занятость как таковая.
Во-вторых, на крупные советские сельхозпредприятия были возложены дополнительные функции по наполнению местного бюджета, поддержке инфраструктуры, коммунальных и социальных учреждений, обустройству территорий. Это привело к тому, что социально-экономическая жизнь концентрировалась в крупных сельских центрах, а небольшие деревни и фермерские хутора постепенно вымирали.
К 2000-м годам модель не сильно изменилась: когда в режиме контрсанкций власти развернули программу продовольственной безопасности, они опирались на вертикально интегрированные предприятия, примерно в соотношении 80:20. И старые проблемы высветились с новой яркостью.
Говоря о преимуществах крупномасштабного производства, чаще всего имеют в виду узкое поле экономической эффективности. Однако к сельскому хозяйству неправомерно относиться только как к бизнесу.
При подсчете экономической эффективности АПК за скобками остаются проблемы, которые они порождают: зачастую нерациональное размещение производительных сил, слабая социально-бытовая инфраструктура, истощение рекреационного потенциала ландшафтов, уничтожение архитектурного наследия, сокращение биологического разнообразия. Причина — в слабом пересечении интересов АПК и населения, которое лежит в сугубо экономической плоскости: это социально-экономическая стабильность территории, развитая инфраструктура — транспортная, коммунальная и банковская. За кадром остаются интересы населения — мощные драйверы развития. Это и конкурентная предпринимательская среда, и работа с аборигенной продукцией, и развитие культуры — всё то, что в долгосрочной перспективе повышает уровень жизни, замедляет отток населения из села и привлекает туристов.
Кирилло-Белозерский монастырь, город Кириллов. Фото: Павел Юринов.
Сегодня, когда мы видим, что промышленный рост затормаживает и создает диспропорции в развитии, а инновации в аграрной области будут эти диспропорции усиливать, появляется необходимость ее исправлять — за счет деятельности в других сферах.
У концентрации на агропромышленном производстве есть риски: высокая волатильность цен на такую продукцию, прогноз ФАО (Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН) по целому ряду направлений неблагоприятен.
Деревня Зехнова. Фото: Павел Юринов.
Особенность УРСТ В России — это климат и неоднородность сельских территорий, которые занимают две трети площади страны. 75% населения России живет в районах с суровыми климатическими условиями. Только 5,5 миллионов квадратных километров России относится к эффективной территории (